От волнения и страха захватывало дыхание. Но, неведомая сила будто толкала его вперед, на встречу неведомому.

Он никогда раньше не видел Водокровных - они почти никогда не спускались со своих холмов, верша судьбы принадлежащего им мира через своих наместников. Он должен увидеть хоть одного, чтобы получить ответ на вопрос, который мучал его всю его недолгую пока жизнь. Становилось всё жарче. Раскалённое небо нависало уже на самой головой, но Ирум, обливаясь потом, не останавливался ни на секунду. Другого шанса у него могло и не быть...

Империя простиралась далеко над голубой гладью океана. Устройство мира было простым и понятным каждому ребенку: управляющие силами водной стихии Водокровные стояли на самом верху, подобно грозовым облакам паря над миром. Острова и архипелаги населяли расы земной стихии: люди, гномы и кобольды. Они имели равные шансы стать помощниками Водокровных: управляющими, учеными, служителями искусства. Из этих же рас получались мастера разных ремесел, торговцы и рыбаки. В темных пещерах, уходящих извилистыми расщелинами к раскаленному центру мироздания, ютились расы Огня: ороги, саламандры и спрайты. Эти слабые создания в лучшем случае могли рассчитывать на роль шута при дворе какого-нибудь вельможи земной расы. Водокровные на дух не переносили их, во многие города огненным был запрещен вход, а подземные хащники безжалостно уничтожали их некогда воздвигнутые из лавы города. Хотя на границах империи огненные с успехом несли воинскую службу, мало кто подал бы руку существу, похожему на истлевшую головешку с шелушащейся кожей. Рассказывали, что когда-то огненные были иными: высокими, с ярко пылающей кожей и светящимися глазами, на голову выше прочих рас, они выходили из-под земли. подобные древним богам. Но мало кто верил в подобные сказки.
Разве что вильи, крылатые сказители, живущие на ледяных вершинах гор, могли знать, правда это или вымысел. Но крылатое племя, как и их сородичи, еще одна раса Воздуха, ильмы, редко спускались в населенные долины. Только на диких склонах скал они вили свои дома-гнезда, только в свободном потоке ветра, не оскверненного дымом очагов или пылью дорог, парили их дети. Дикие, забывшие письменность и ремесла предков, они сохраняли только дивные песни древности, передавая их от дедов к внукам. Да еще свою свободу, за которую пришлось отдать все.
Ирум понимал, как мал шанс, что ему встретится взрослый, снисходительный к своим подданым Водокровный. И тем не менее он должен был узнать ответ. Или умереть. Пути обратно не было. Он прибыл в столицу с одного из приграничных архипелагов, Тиенны, где хаос безвластья потоками диких орд плескался прямо за крепостными стенами каменных фортов, а солдаты Империи сдерживали натиск дикарей веками, не уступая, но и не продвигаясь вперед. Род Ирума славился как лучшие охотники в тех краях, охота давала семье достаток и защиту. Когда зимы так суровы, что деревья лопаются от мороза, меха нужны не только для роскоши. Мех - это одежда, это обувь, это одеяла и пологи в домах. В меха кутаются и новорожденные, и старцы, воины и слабые женщины. Раз в год кто-нибудь из рода охотников отправлялся с купеческим караваном торговать в центр Империи, на главные острова: Тигиль, Армоль и Ироль. В этом году был выбран двоюродный брат Ирума, и парнишка без труда уговорил его прихватить еще одного помощника.
По улице мимо Ирума, волоча ноги, плелся раб-полукровка. Судя по его виду, в нем смешались земная и огненная кровь. Жалкое существо с редкими волосами и без того было обречено на вечное нездоровье, так еще жестокий обычай обязывал родителей, повинных в кровосмешении, отдать выродка в рабство едва он встанет на ноги. Раб тащил два кувшина с темной, едко пахнущей жидкостью. Ирум невольно шарахнулся с дороги. Запах крови морского дракона невозможно было перепутать ни с чем. Раб даже не поднял глаз от голубых плиток дороги. Ему было безразлично, кто встретился на его пути, его не интересовало солнце, цветы и хрустальные стены дворцов. Он тяжело сипел, таща свой груз, а ядовитые испарения понемногу окрашивали его серую рубаху в белесый, мертвенный цвет.

Рука мальчика невольно дернулась к плечу несчатного создания. Но Ирум тут же опустил ее усилием воли. Он помнил наставления старших: раб - это чья-то собственность. Никто не может ни наказать, ни наградить чужого раба, одинаково преступно ударить или помочь ему. Но и безразлично смотреть, как полукровка начнет корчиться, когда его коди коснется едкая аура магической жидкости, юный охотник не мог. Он наклонился и быстро сорвал два толстых, словно покрытых жиром, листа масличника, росшего даже тут, меж голубых плиток под узорчатыми заборами. В два шага Ирум догнал раба и накрыл горлышки кувшинов листьями. Блестящая поверхность масличника словно подернулась мутным льдом, листья скукожились, но выдержали. Издавна одна стихия поглощала другую - и разумные пользовались этим как для великого волшебства, так и в повседневной жизни. Кровь морского дракона могла служить как компонентом в сложном снадобье, неописуемом магическом декокте, так и для банального выведения сорняков в саду или избавления погреба от крыс и мышей. Листья масличника защищали от магии огня и от магии воды, поэтому из них делали мазь от ожогов и ими же обшивали охотничьи плащи. Ирум не раз пользовался и тем, и тем - разумеется, не как маг.
Раб споткнулся от неожиданности и вскинул на Ирума изумленные глаза.
- Всегда накрывай кровь дракона этими листьями. - быстро прошептал мальчик. - Они защищают от магического яда.
Раб судорожно кивнул, словно не в силах поверить, что свободный обращается к нему, и тут же испуганно обернулся на высокие ворота ближайшего дома.
- Тебе туда? Я вот ищу кого-нибудь из Водокровных... - сказал Ирум, понимая, что раб все равно не ответит и не поможет ему ничем. У них-то в Приграничье действовали иные законы, и никто не мог отнять у разумного свободу, тем более лишить ее ребенка, повинного лишь в том, что его родители принадлежали к разным расам. Но тут подобные вольности не поощрялись.
Раб перехватил кувшины, готовясь покинуть Ирума, но в последнюю секунду произнес не разжимая губ:
- Водокровные сейчас в Храме на вершине холма. За мотыльником начинается тропинка. Там нет стражей. - и торопливо двинулся дальше, не поднимая глаз от дороги.
Ирум окинул улицу взглядом. Определенно, ему везло, даже слишком. По спине будто провели острым ножом, и мальчик зажмурился на секунду, ожидая окрика или даже удара магии. Но на улице было по-прежнему пусто и тихо. Полукровка исчез за воротами без единого звука, словно прошел сквозь резное дерево.
Раскидистое дерево мотыльника возвышалось над забором, раскидывая свои могучие ветви во все стороны. Тысячи белых, голубых, синих и фиолетовых лепестков непрерывно кружились вокруг него. Было непонятно издалеко, какие из них все еще остаются связанными с ветвями тонкими ниточками черешков, а какие уже отправились в последний полет, неся крохотные созревшие семена. Ирум наклонился над грудой опавших лепестков у забора. Хорошо бы привезти матери этих семян! На Тиенне не растет мотыльник, а ведь он такой красивый! Мать обожает свой сад, у нее приживаются самые капризные цветы, может быть и это...
- Вор! - резкий окрик вонзился в Ирума, как огненный заряд. Мальчик дернулся в ужасе, краем глаза все еще отыскивая, где же начинается тропинка на вершину холма, про которую сказал раб. Но он понимал, что бежать нет смысла - тут его настигнут в два счета, и расправа с непокорным будет гораздо суровее. Одна надежда - что за горсть смятых лепестков его не слишком сурово накажут. Как он мог забыть, что у Водокровных все имеет своего хозяима, даже воздух над улицей, даже трава на земле!
Ирум обреченно обернулся в сторону кричавшего и с изумлением обнаружил, что окрик относился не к нему. Довольно толстый кобольд, стоя в воротах, орал на понурого гнома, держащего в руках какой-то странный механизм. Кобольд размахивал длинными руками, тряс бороденкой и хлопал себя по животу, гном покаянно бубнил что-то, поводя могучими плечами, вздыхал, чесал в затылке и дергал себя за бороду. От облегчения у Ирума даже заложило уши: он совершенно не разбирал, о чем вопит кобольд и что отвечает ему гном. Мальчик прижался к забору и под прикрытием ветвей мотыльника скользнул за угол. Тут действительно начиналась тропинка, больше похожая на пересохшее русло ручейка. Ирум решительно зашагал по ней в гору.

Вопли кобольда словно растворились в звоне цикад, от некошеной травы пахло сеном и медом. Ирум ощутил себя увереннее, скользя по склону холма меж высоких кустов полыни и лунника. Двигаться бесшумно охотники учились с раннего детства, и все чувства мальчика сейчас были обострены, как на настоящей охоте. Он ловил знакомые запахи земли и растений, солоноватый ветер с залива и тяжелый смрад гниющих водорослей от порта, неведомые запахи незнакомой еды долетали от усадеб Водокровных. Пахло углем от кузницы, и, хотя самой кузницы Ирум не видел, он мог указать на нее с закрытыми глазами. Пахло псиной, пахло куриным пометом, хлевом, навозом - это удивило охотника на минуту, но потом он пожал плечами. Водокровные - тоже живые, они должны есть и пить, почему бы им не держать живность в своих усадьбах? Ведь не они пачкают об скотину руки.
Ирум попробовал сосредоточиться. Итак, он должен задать вопрос. Скорее всего, ему ответят отказом. Но пока он не услышит этого сам, он не успокоится. Пусть, пусть Водокровные скажут ему, что он деревенский дурачок, наслушавшийся сказок, пусть прогонят назад, в Приграничье. Разве ему там плохо живется? Но если есть хоть малейший шанс...
"Что тебе этот шанс?" - возник в мозгу Ирума голос двоюродного брата, котрый отнесся к его затее без восторга. - "Я не хочу принести твоей родне весть, что они больше не увидят тебя. Подумай, если Водокровные примут тебя в обучение, ты вряд ли когда-нибудь вернешься домой. А если не примут - они могут наказать тебя за дерзость."
Ни мать, ни отец не знали о его сомнениях. Как он мог сказать им? Род охотников издавна считался родом Земли. И вдруг у Ирума - законного сына, пятого в семье! - появились способности управлять водой. Пусть слабенькие, на грани морока, но все же.
"Они поднимут меня на смех!" - мрачно подумал Ирум. - "Тоже мне, маг: заставляю струйку тоньше пальца выписывать петли или воду из крохотной лужицы течь куда я хочу.". Чтобы убедиться в своей правоте, мальчик торопливо отвинтил колпачок у поясной фляжки и осторожно наклонил ее. Тонкая ниточка воды сперва устремилась вниз, но тут же отклонилась, словно стеклянный стерженек, и рассыпалась брызгами на листьях лунника. Ирум пожал плечами. Он так же сильно боялся отказа, как и согласия. Что за жизнь у учеников Водокровных? Значит ли это, что он не родной сын в семье? Но мама все равно расстроится, если он не вернется с братом...
- Не торопись. - Рука, опустившаяся Ируму на плечо, была хрупкой, словно девичья, но у мальчика сразу подогнулись ноги. Он медленно оторвал взгляд от голубоватой кожи, покрытой мелким узором татуировки и обернулся. Чуть выше русла-тропинки стоял Водокровный, которого можно было бы назвать стариком, если бы не его глаза, живые и острые, как две стрелы, попавшие в цель. Одеяние, похожее на струящиеся в воде водоросли, скорее скрывало его фигуру, длинные синие волосы были заплетены в сложный пучок. Он опирался одной рукой на прозрачный посох, по которому то и дело пробегали искры, а другой продолжал удерживать Ирума за плечо.
Мальчик торопливо склонился как можно ниже. В голове у него возник такой сумбур, что он не мог выдавить из себя ни единого слова.
- Ты ищешь кого-то из жрецов. - покивал Водокровный. - Ты вышел на Дождевой Путь и принес водяную жертву. Похвально, что не все еще забыли древние обычаи. Ты знаешь, что теперь я выслушаю тебя и отпущу с миром, какие бы вести ты не принес и что бы не спросил. Но я не обязан помогать тебе, если у тебя нет еды или денег, если кто-то обидел тебя или обманул на торгу. Для этого есть судьи и старшины.
Ирум шумно сглотнул. Ему придется рассказать все прямо сию секунду, иначе жрец решит, что он немой идиот! Мальчик выдавил из себя первое слово:
- Ирум... из рода Рыси мое имя... - жрец снова кивнул, благожелательно глядя на охотника.
- Прости мне мою дерзость, высокороднейший! Вот мой вопрос: моя мать и мой отец состоят в законном супружестве много лет, у меня есть старшие братья и сестра... ну, младшие тоже есть. - он сбился немного, переводя дух. Жрец улыбался кончиками губ, словно его все это забавляло.
- Наш род, разумеется. принадлежит к племенам Земли, поскольку все мы люди. - Ирум протянул свои слегка грязные ладони Водокровному, словно демонстрируя свою природу. - Нет у нас ни магов, ни жрецов на всем острове. Но не так давно я заметил, что иногда могу управлять водой - совсем чуть-чуть, капельку...
- Что?! - выражение лица Водокровного сменилось так стремительно, будто прежнюю маску смыло волной. - Водой?!
Ирум рухнул на колени. "Точно убьют!" - с тоской подумал он. Но жрец рассмеялся скрипучим смехом и потянул мальчишку за кожиную безрукавку.
- Вставай, малыш. - он все еще хихикал. - Ну и подарок ты преподнес мне, ну и весточку! Пойдем-ка наверх, к Храму. Ты же должен понимать, что домой тебе дороги нет, да? Ведь тебя никто не заставлял идти сюда.
- Но я... предупредить... - Ирум оглянулся туда, где далеко внизу копошились возле крохотных суденышек похожие на муравьев человечки.
- Обязательно. - жрец снова усмехнулся. - И предупредить, и денег передать твоему роду. Так полагается. - пояснил он на вопросительный взгляд мальчика. - Когда мы берем ученика, мы забираем помощника у людей, вырастивших его, так? Мы должны отплатить им добром.
- Но что же тогда? - Ирум подошел к тому, что волновало его больше ученичества у вершителей судеб мира. - Получается, что я не родной... не кровный?
- Успокойся. - старик снова коснулся плеча Ирума, но на этот раз от его ладони растеклось прохладное спокойствие. - Конечно же ты родной! Просто тебе повезло: в твоей крови всплыли частицы нашей крови, частицы водной стихии. Когда-то давно, в древности, не было запретов на союзы между разными расами. И дети Водокровных порой рождались у родов разных стихий. Потом жрецы поняли, что полукровки слабы и подвержены болезням. Подобные браки были запрещены во благо живущих. Но потомки тех, давних браков, все еще несут в себе частицы нашей крови. Если ребенок получает частицу от отца и частицу от матери, он способен к магии Воды почти в той же мере, что и наши дети. Почти! - назидательно повторил жрец.
- Так мне не показалось... - пробормотал Ирум. На самом деле он думал сейчас только о том, что напрасно подозревал родных в обмане. А о том, повезло ему или наоборот, его усталый разум рассуждать отказывался. "Поживем- увидим!" - отмахнулся от своих мыслей мальчик, торопясь за жрецов в гору, к сияющей громаде Храма Воды.